Sangre Fria
Еще до Брестского униатского собора, как только стало известно про сговор православных епископов принять католическую церковную унию, православные в Великом Княжестве Литовском сильно заволновались и начали выражать свое негодование в адрес епископов-отступников. Шляхта земель киевской, галицкой, волынской и подольской, в числе 90 человек, собравшись в Люблине на трибунал составила акт протеста, в котором писалось: "Некоторые духовные лица... почти отделившись от восточной греческой Церкви, на каких-то приватных съездах, из-за угла и вдали от всех, на съездах не объявленных, скрыто и тайно, делают постановления против нас и нашей религии, нарушая этим наши права и вольности". Подписавшиеся заявляли, что они не пойдут с такими духовными лицами, опозорившими себя веропредательством, будут им противодействовать всеми средствами и выражают уверенность, что король не станет нарушать прав и свобод своих православных подданных, охранять которые он дал присягу149.
Люблинский протест шляхты был сигналом для других. Слухи об измене православию митрополита и епископов встревожили православных виленцев, у которых был епархиальным архиереем и к которым часто приезжал для служения. 13 июля 1595 года виленские бурмистры, лавники и радцы составили письмо к виленскому воеводе князю Криштофу Радзивиллу и выслали к нему делегацию. В письме говорилось, что среди православных происходит тревога и волнение во всех "панствах его королевской милости". Дальше они объясняли причину этого волнения в народе тем, что владыки и митрополит, без ведома патриархов, духовенства и светских людей греческого закона, вопреки долгу и присяге, задумали подчиниться римскому папе, принять новый календарь и подписались признать папу своим главой. Они просили воеводу напомнить митрополиту о его пастырском долге. В то же время священники Виленского Троицкого братства и особенно учитель братской школы Стефан Зизаний разглашали в народе, что митрополит и епископы продали свою православную веру и перешли к папе. Об этом они говорили также в своих проповедях в храмах, призывая народ быть стойким и непоколебимым в православии и не идти за владыками-отступниками. Митрополит Михаил Рогоза, живший в Наваградке, прислал к братчикам уполномоченного сказать, что он предаст их суду и отлучит от Церкви за выступления против него. Это еще более возмутило виленцев.
По примеру виленцев в декабре 1595 года выступило пинское духовенство и свой протест внесло в городские книги, "як и у инших всих поветах". Не молчали в этот важный момент для Православной Церкви белорусы в Минске, Полоцке, Витебске, Слуцке, Гродно и в других местах Беларуси. Везде волновались и выражали протест против иерархов, поддавшихся папе. Народное волнение укрепляло ревность о родной православной вере.
В Наваградке сильным противником унии явился воевода Феодор Скумин-Тышкевич. Он вошел в сношение с князем Константином Острожским и просил его ходатайствовать перед королем о созыве съезда или собора православных духовных и мирян в Наваградке, или в Гродно, или в Бресте для обсуждения вопроса о поведении епископов-отступников. Ходатайство к королю было послано, но тот своего разрешения на созыв собора не дал, ответив, что "он нам не угоден".
Как только стали раздаваться протесты православных против иерархов, подписавших унию, король постарался успокоить недовольных грамотами, убеждениями, обещаниями и угрозами. Митрополит Михаил Рогоза из резиденции в Наваградке рассылал письма и послания, в которых уверял, что вовсе не причастен к делу об унии, что ревнует о православии, но в то же время преследовал духовными наказаниями наиболее выдающихся противников унии. Для обмана православных митрополит писал в своем послании к народу: "Знаю, что вы имеете предубежденiе против меня, будто я с некоторыми владыками ввожу новые какiе-то обычаи в нашу католическую восточную церковь. Уведомляю вас настоящим моим писанiем: я не думал и думать не хочу, чтобы отдать свои права и веру в поруганiе, быть отступником своего исповеданiя и ни во что вменить рукоположенiе святейшаго патрiарха... Я обещаюсь защищать то до пожертвованiя моею жизнiю"150. Несмотря на заверения короля и митрополита, волнения в народе не только не прекращались, но еще усиливались. Православные уже знали о переходе митрополита и епископов под власть папы, и никакие ложные заверения в противном их не утешали.
Негодование среди православных по адресу епископов-униатов еще более усилилось после поездки в Рим Кирилла Терлецкого и Ипатия Потея. Когда в 1596 году собрался генеральный сейм в Варшаве, то земские послы от минского, полоцкого, наваградского, виленского, волынского, киевского и других воеводств подали просьбу королю, чтобы у этих епископов были отняты архиерейские кафедры. Одновременно послы торжественно заявили, что православное население Великого Княжества Литовского не будет более признавать епископов-униатов своими архипастырями и не допустит их к духовной власти в своих поместьях.
Хотя главные зачинщики унии, Терлецкий и Потей, полагались на защиту короля, но угрозы православных беспокоили их. Кирилл Терлецкий распорядился, чтобы на всякий случай было вывезено все его имущество из Луцка, где он жил, и отдано на хранение одному его доверенному пинскому мещанину. Вместе с тем он просил короля выдать ему вторично грамоту на луцкую епископию. Король выдал просимую грамоту и удостоверил за себя и за своих преемников, что Кирилл не будет удален из луцкой епископской кафедры и принадлежащих к ней "маентностей". В награду за согласие на унию король отдал ему в пожизненное владение Кобринский Спасов монастырь со всеми имениями.
Приведенные примеры характеризуют настроение и обстановку, в которой подготавливалась и осуществлялась церковная уния, принятая на Брестском соборе в 1596 году. Православные мужественно стояли в вере и ни на какие соглашения с Римом не шли. После признания церковной унии польским государством началась тяжелая борьба православных с унией во всей Юго-Западной Руси, находившейся под властью Польши.

@темы: История, Брестская уния